Тень слова

Марионетки лингвистического театра

О ломке языка во времена войн и революций и о лингвистическом манипулировании в мирное время.

Манипуляция — штука тонкая и эффективная. Но детское «Ты такой хороший друг, поделишься со мной шоколадкой?» и рядом не стоит с лингвистическими манипуляциями мирового масштаба.

Обычно язык меняется так: большинство привыкает к чему-то новому, и это новое постепенно закрепляется во всевозможных словарях. Однако иногда в начале этой цепи есть ещё одно звено, скрытое от невнимательного взгляда: запуск того самого «нового» хитрыми манипуляторами. В итоге получается эдакая насильственная ломка языка, которая воздействует на подсознание народа.

Так что да, чуть ли не каждое слово вокруг нас может быть плодом искусной манипуляции. Уже страшно? Тогда надо срочно бороться с этим страхом. Попробуем найти языковые манипуляции в прошлом и настоящем и определить, кого стоит бояться больше — феминисток или политиков.

Всё равно манипулируемым будешь

Языковое манипулирование для вас не должно быть новостью. Вы его использовали в детстве, когда называли мамочку самой лучшей и самой-самой доброй, чтобы она отпустила вечером гулять. Вы сталкиваетесь с ним сейчас, как только включаете телевизор и слышите про счастливую и безбедную страну. Вы встречаете его повсюду, и хорошо, если умеете его распознавать и не поддаваться манипуляторам.

А ведь есть и массовые манипуляции, цель которых — целые народы. Особенно это проявляется в годы войны, когда одни становятся «освободителями», а другие — «захватчиками», когда одни — «безжалостно убитые», а другие — «умиротворённые», когда одни «самоотверженно защищались», а другие «оказывали слабое сопротивление».
Первым таким масштабным манипулированием называют издевательство над французским языком в годы Великой Французской революции. Вряд ли тогда, в конце XVIII века, впервые пытались воздействовать на сознание людей через язык, но именно в то время лингвисты обратили свой пылающий жаждой знаний взор на происходящие изменения. Революционеры меняли традиционные названия месяцев, отказывались от распространённых обращений друг к другу — тогда-то и началось засилье слова «citoyen» («гражданин»). Незабвенный Ленин с командой по примеру Франции заполнит этим обращением свою родину, а затем распорядится перейти на «товарища». Нечто подобное наблюдалось и ближе к концу XX века в Иране — после исламской революции там распространились обращения «брат» и «сестра».
В гитлеровской Германии манипуляторам вообще можно было дать медаль за сообразительность. Погибших немецких солдат всегда называли «убитыми» вместо «павших», подчёркивая агрессию «врагов рейха», а отступление мудрёно именовалось «выравниванием линии фронта». Вот что значит не признавать поражений. Правда, остаётся непонятным, как народу объяснили тот факт, что линию фронта «довыравнивали» аж до Берлина. Мощная атака перфекционизма?

От вежливости до абсурда — один шаг

В мирное время лингвистического манипулирования тоже выше крыши. Кажется немного жутким, что мы даже не замечаем, как каждый день сталкиваемся с подобным языковым обманом. Речь об эвфемизмах — «смягчающих» оборотах, которые заменяют прямые названия. Не «инвалид», а «человек с ограниченными потребностями», не «тупой», а «не отличающийся выдающимися способностями», не «умереть», а «отойти в мир иной».

Уже из примеров видно, что обычно эвфемизмами мы пытаемся завуалировать либо что-то грубое, либо что-то пугающее. Поэтому особенно много эвфемизмов в разговорах о болезнях и о смерти. И если сказать, что в этой области эвфемизм на эвфемизме, это не будет образным выражением: например, эвфемизм «люди с ограниченными возможностями» настолько приелся, что уже и сам стал казаться невежливым. Теперь стараются смягчить и его вариантом «люди с расширенными потребностями». Одни это одобряют, другие называют абсурдом.
Спросите, где ещё полно эвфемизмов? Везде, где есть налёт борьбы за равенство
В 70−80-х появились понятия «лингвистический сексизм» и «лингвистический расизм» — это любое якобы проявление неравенства в языке. Да-да, «афроамериканец» вместо «негр» и разрастающиеся феминизмы — «докторша», «авторка» и далее по списку. Видите ли, дамы недовольны, что мужской род в языке может обозначать оба пола и требуют больше слов женского рода. Мол, язык на подсознательном уровне закрепляет главенство мужчин, а стоит изменить это, так и в жизни начнёт что-то меняться. И история доказывает: здравое зерно в этом присутствует.

Но русский язык феминистки атакуют лишь суффиксами, а за границей страсти ещё сильнее. Дело в том, что английские обращения к девушкам «мисс» и «миссис» заставляют указывать, замужем ли женщина, в то время как у «мистера» таких обязательств нет. А почему это женщина должна раскрывать своё семейное положение, а мужчина не должен? Непорядок. Давайте введём универсальное обозначение для всех дам.
Самое, наверное, смешное требование во всей истории лингвистического неравноправия — исключить слово «чёрный» из языка, чтобы не оскорблять людей с тёмной кожей
До чего может докатиться мир, если нечто подобное провернуть в глобальном масштабе, задумываются и писатели. Если вы ещё не читали роман-антиутопию «1984», то теперь есть новый повод это сделать. Автор Джордж Оруэлл как раз пофантазировал на тему лингвистического контроля общества. В выдуманном будущем людей принудили использовать «новояз» — язык, где невозможно выразить противоречащую официальной идеологии мысль. Чтобы назвать правителя плохим или заговорить о равенстве и свободе, человеку пришлось бы использовать слова из «старояза» — нашего современного языка, а это уже «мыслепреступление». Автор запарился настолько, что сделал даже приложение к роману, где описано устройство «новояза».
Так что если появился интерес — добро пожаловать в сумасшедшую фантазию английского писателя. В фантазию, которая, слава богу, всё-таки далека от нашей реальности
Будем рады любой оценке!
(а написать отзыв можно здесь)
Отлично!
Понравилось
Познавательно
Не впечатлило
А вот не скажу!